Самолет потерпел крушение. Теперь они здесь — двое, на полоске песка и скал, отрезанные от всего мира. Между ними годами копилось напряжение: невысказанные претензии, старые споры за продвижение по службе. Но океан не интересуется офисными интригами.
Первый приоритет — вода. Затем — укрытие от палящего солнца и ночного холода. Приходится разговаривать, координировать действия. Неохотно, через силу, они начинают делить обязанности. Один ищет пресную воду в глубине острова, другой пытается соорудить навес из пальмовых листьев. Голод и жажда — великие уравнители. Старые обиды поначалу вспыхивают из-за мелочей: кто съел последний найденный фрукт, чей метод разведения костра лучше. Но с каждым прожитым днем пустые разногласия начинают казаться роскошью.
Выживание диктует свои законы. Постепенно рождается шаткий, вымученный альянс. Они находят ручей. Собирают дождевую воду в скорлупу кокоса. Сооружают примитивную, но работающую ловушку для рыбы. В этом совместном труде, в молчаливом согласии во время ночных дежурств у костра, злоба понемногу отступает. Ее место занимает не доверие — нет, слишком громкое слово, — а что-то вроде признания необходимости друг в друге.
Но остров испытывает не только тела. Когда базовые потребности более или менее удовлетворены, на поверхность всплывает главный вопрос: что дальше? И здесь их воли сталкиваются. Один настаивает на строительстве плоту, на отчаянной попытке выйти в открытый океан. Другой считает это безумием, предлагая обустраиваться и ждать помощи, укрепляя лагерь. Это уже не ссора из-за еды. Это фундаментальный раскол в видении будущего, борьба амбиций и страхов, которые теперь, в условиях изоляции, обнажены до предела.
Их сотрудничество висит на волоске. Каждый начинает копить ресурсы втайне, разрабатывать собственные планы. Общий костер горит уже не так ярко. Остров, который сначала заставил их объединиться, теперь становится ареной тихого, изматывающего противостояния. Чтобы выжить в долгосрочной перспективе, им предстоит решить, смогут ли они подчинить свои амбиции общей цели, или их личная борьба за главенство окажется сильнее инстинкта самосохранения.
